Личная история Ирины Ларионовой

Здравствуйте. Меня зовут Ирина Ларионова. Хочу рассказать вам свою историю. Она не очень весёлая, но, может быть, кому-то придаст сил.

Всё началось 3 июня 2024 года. Я была дома, пошла в туалет помыть руки — и вдруг резко подкосилась левая нога. Упала. Голос пропал, и я могла только правой рукой стучать по двери. Муж подошёл, всё понял, вызвал скорую.

Меня увезли в реанимацию. А там, в ночь с 3 на 4 июня, случился второй удар — геморрагический инсульт. Врачи сказали, что нужно делать трепанацию, чтобы спасти жизнь. Мне вскрыли голову… А кусочек черепной кости, чтобы он не погиб, зашили мне в правый бок. Так и сказали: «Подержим полгода, потом вернём на место». Полгода я ходила со своей же костью в боку. Это странное чувство — знать, что часть твоего черепа находится под кожей на рёбрах.

В реанимации я пролежала две недели. Это было самое страшное время. Я не могла дышать сама — 7 июня мне поставили трахеостому, я была на аппарате ИВЛ. Не могла есть — кормили через трубку. Прогнозы врачи давали очень осторожные, не обнадёживали.

Потом было долгое лето по больницам. В июле меня перевели в госпиталь ветеранов, а домой я попала только 2 августа. Долгие недели я была прикована к постели, не могла даже встать, приходилось пользоваться памперсами. Это было время полной беспомощности и стыда.

В декабре 2024 я снова легла на операционный стол — мне вернули кость на место, устранили дефект черепа. Так я перенесла две трепанации.

А теперь — восстановление. Мой левый бок парализован. Врачи объяснили, что инсульт в правом полушарии убил нейроны, которые управляли левой стороной тела. Теперь нужно время, чтобы новые связи зародились. Я жду. Каждый день.

Меня подняли на ноги — теперь я хожу, но только с многоопорной тростью. Рука, к сожалению, пока не слушается совсем. С прошлого года я постоянно езжу на реабилитацию. Делаю упражнения, надеюсь, верю в лучшее.

Когда я смотрю в зеркало, то вижу шрамы. На голове — следы от операций. На шее — память о трахеостоме, шрам на всю жизнь. Инсульт оставил на мне свои отметины, снаружи и внутри.

Сейчас я на инвалидности. Жизнь разделилась на «до» и «после». Иногда кажется, что рассказать уже нечего. Но я живу дальше. Просто живу. Один день за другим. Делаю, что могу, и жду, когда моё тело, мой мозг откликнутся и сделают новый, пусть маленький, шаг.

Вот такая моя история. Спасибо, что выслушали.

(Сообщение от Ирины)

Прошло уже два года с того июня. Два года, а иногда кажется, что я всё ещё там, в реанимации 2024-го, и слышу звуки аппаратов.

Те шрамы — и на голове, и на шее — уже не кажутся мне чужими. Они стали частью моей карты, моей истории выживания. Иногда я даже с нежностью касаюсь того места на боку, где полгода хранилась моя кость. Это было самое странное и самое интимное «хранилище» в моей жизни.

Я всё ещё хожу с тростью. Моя левая нога — упрямая, она движется, но как будто сквозь густой мед. А рука… Рука — это отдельный разговор. Она висит, как чужая. Но я с ней разговариваю. Утром, делая зарядку, говорю: «Ну что, левая, давай сегодня попробуем? Хоть миллиметр?» Бывают дни, когда кажется, что она слышит. Пальцы дрогнут, или в плече проскользнёт слабое, едва уловимое движение. Это моя победа. Пусть невидимая миру, но для меня — целое событие.

Реабилитация теперь — это не поездки в центры, а образ жизни. Каждый день — это маленькая тренировка. Поставить чашку, удержать ложку правой рукой, пока левая лежит на столе и «учится» глядя. Мой мир стал очень медленным и очень внимательным к деталям.

Я научилась ценить вещи, о которых раньше и не думала. Самостоятельно завязать шнурок на одной руке. Принять душ, не упав. Дойти до лавочки у подъезда без отдыха. Это мои Эвересты.

Да, я всё ещё на инвалидности. Мир за стеклом автобуса мчится куда-то, а мой мир — здесь, в этом темпе «шаг-трость-шаг». Но я больше не чувствую себя узником того лета. Я стала его хронистом. Я прожила это. Я выдержала две трепанации, трубки, беспомощность и страх.

Сейчас я не просто жду, как два года назад. Я работаю в этом ожидании. Нейроны — они медлительные садоводы. Им нужно время, чтобы прорасти новыми тропинками в мозгу. У меня теперь этого времени — целая жизнь.

Это не та жизнь, о которой я мечтала. Это жизнь, которую я отвоевала. По сантиметру. По миллиметру. И в этой жизни есть место усталости, иногда отчаянию, но есть в ней и место тихой, железной гордости. Я здесь. Прошло два года. А я — всё ещё здесь. И я продолжаю идти.

Специально для Портала Инсульту.NET

Ещё по теме: Моя история после инсульта: падение и путь обратно к жизни, Это случилось со мной. Дмитрий Шахназаров: мой путь сквозь молчание и как я нашел голос, чтобы предупредить вас!, Ужас момента. КАК дальше ЖИТЬ?