Ужас момента. КАК дальше ЖИТЬ?
Меня зовут Ирина. Мне 38 лет. До февраля я думала, что знаю о жизни всё: работа, работа, сын, арендованная квартира, вечная усталость и вечная гонка. Обычный женский день сурка. Но 2 февраля всё разделилось на «до» и «после».
Зазвонил телефон. Инсульт у отца…
Больница. Чужой город. Триста километров. Дорога.
9 февраля его выписывают. Можно выдохнуть.
НО! Жить как раньше, один в деревенском доме, он теперь не сможет. Значит — в город, в квартиру.
Я ехала за ним одна. На общественном транспорте.
Врач по телефону уверяла: «Он ходит, всё отлично, забирайте». Я верила. Мне надо было верить — иначе как собраться с силами?
В больнице меня встретила тишина. Отец лежал и не вставал. Вообще. Медсёстры разводили руками. А я смотрела на этого большого, тяжёлого, беспомощного человека и думала: «Как? Как я повезу его на автовокзал? Как посажу в автобус на 9 часов?»
Но, знаете, в самые страшные моменты мир вдруг подсовывает тебе людей. Не ангелов — просто людей с руками и сердцем.
Водитель такси, который не взял денег за помощь. Водитель междугороднего автобуса, который ждал, пока мы соберёмся. Студенты-парни, уезжавшие на учёбу, — они просто подошли и сказали: «Мы поможем». И на руках, буквально на руках, переносили моего отца из машины в автобус, с автобуса в другое такси. Километры чужой доброты.
Мы доехали. Мы справились. Тогда мне казалось, что самое страшное позади.
Я ошибалась.
Дома всё пошло по-своему. Отец лежал и смотрел в потолок. У него работает только левая рука. Правую он не чувствует. Ноги — как ватные. Но он ест сам. Сам! Для меня это уже победа.
Я заставляю его ходить. Именно заставляю. Он ругается — и ругается хорошо, без запинки! — но идёт. Два шага, три, пять. С опорой на меня, на трость, на стену. Недавно сделал шесть. Шесть шагов — это наша Олимпиада.
Я заставляю его говорить. Длинные слова пока не получаются — он их жуёт, глотает буквы, но короткие фразы вылетают чётко. Я слушаю каждую и перевожу: «Пап, ты молодец. Речь вернётся. Я знаю».
Я же в прошлом медработник. Сейчас массажист. Мои руки помнят анатомию. Каждый день я делаю ему массаж — ноги, руки, спину. И есть разница. Ту, что вижу только я. Две недели назад он не мог стоять. Сейчас стоит. Две недели назад не делал ни шага. Сейчас делает шесть.
Но есть то, что массажем не вылечить.
Мы остались без ничего.
Я не работаю. Точка. Две работы, которые кормили нас и платили за квартиру, — их больше нет. Все сбережения, отложенные на аренду, съедены за две недели. Оказывается, жизнь без денег тает очень быстро. Как сахар в горячем чае. Только что был — и уже нет.
Продукты кончаются. Средства ухода за лежачим больным — памперсы, пелёнки, салфетки — всё это стоит денег. А денег нет.
Я позвонила в соцзащиту.
— Девушка, идите работайте и ждите инвалидность. Никто вам просто так ничего не даст. Оформитесь по уходу, будете получать 11 тысяч и жить спокойно.
11 тысяч. Спокойно. Я положила трубку и долго сидела на полу в коридоре. Мне 38. Я всю жизнь всё сама. И вдруг я та, кто просит. Та, кому отвечают: «идите работайте».
Как будто я не хочу. Как будто я могу оставить отца и уйти.
Самое сложное — не уход, не бессонные ночи, не массаж и не шаги по квартире. Самое сложное — это чувство, что ты тонешь, а вокруг люди просто идут по своим делам. Им нет дела до твоего кошмара. И это нормально. Просто очень больно.
Я понимаю: возможно, через неделю мы окажемся на улице. Я, сын и отец. Я понимаю, что лучше не станет. Только хуже. Я понимаю, что работу не найти — кто возьмёт женщину, которая не может уйти из дома?
Но внутри меня живёт какая-то дурацкая, упрямая штука. Она не даёт лечь и закрыть глаза.
Я всё равно встаю утром.
Я всё равно говорю отцу: «Давай, вставай. Идём».
Я всё равно делаю массаж, слушаю его жалобы, ругаюсь с ним, смеюсь над его руганью и снова заставляю говорить.
Останавливаться нельзя.
Если я остановлюсь — рухнет всё. Он перестанет ходить. Я перестану верить. И тогда тот самый кошмар, который начался 2 февраля, победит.
А я не хочу, чтобы он побеждал.
Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, где мы будем через месяц. Я не знаю, как платить за квартиру и где брать еду. Но я знаю другое: мой отец сегодня сделал шесть шагов. Шесть. Неделю назад их было два.
Значит, есть за что держаться.
Мы справимся.
Мы не имеем права не справиться.
P.S. Если вы читаете эту историю и мысленно пожелали Ирине и ее папе сил — от души благодарим, а если у вас есть возможность помочь — свяжитесь с нами. Помощь и поддержка в любом виде сейчас бесценны!!!
Специально для Портала Инсульту.NET
Ещё по теме: Личная история Ирины Ларионовой, Моя история после инсульта: падение и путь обратно к жизни, Это случилось со мной. Дмитрий Шахназаров: мой путь сквозь молчание и как я нашел голос, чтобы предупредить вас!